Дмитрий Зылев: «Для нас крайне важно позиционирование Архангельского ЦБК как экологически ответственного предприятия»

На днях в информационном агентстве «Интерфакс» прошла конференция по теме: «Северо-Запад: как найти компромисс интересов природы, человека и лесного бизнеса?». В завершении Дмитрий Зылев рассказал нашему журналу о том, как АЦБК борется за своё экологическое имя.

 

Алексей Кудрявцев (генеральный директор Группы компаний «Титан»): Компании, кто с нами работает за последние 7—8 лет, практически 80% компаний сертифицировались по системе FSC. Сейчас по ним мы можем покупателям показать, что древесина не только с наших предприятий, но и поставщиков, она полностью легально заготовлена, проходит всю цепочку. У нас на сегодняшний день 90% доля поставщиков уже сертифицирована.

— Вообще, насколько вам выгодна сертификация с точки зрения бизнеса? Не проще ли разрабатывать леса без сертификации?

Алексей Кудрявцев: Дмитрий Игоревич уделил этому большое внимание, правильно сказал, что и продукция Архангельского целлюлозно-бумажного комбината, и продукция ЗАО «Лесозавод 25» — это 95% экспорта, который поставляется на экологически чувствительные рынки.

Экологически чувствительные рынки означает, что покупатели предъявляют очень высокие требования к продукции с точки зрения экологии в том числе. Для них критерием является наличие международного сертификата FSC, потому что по этой системе работают все основные компании мира. Конечно, эта система пришла в свое время и в Россию и на сегодняшний день является основной базой, по которой работают и на внутреннем рынке, и поставляют на внешние рынки продукцию. В основном поставляют продукцию, сертифицированную по этой системе. Для нас это является ключевым моментом.

— Вы говорили, что у вас есть ряд лесов, которые находятся  в аренде, тем не менее вы с ними не работаете, они у вас, условно говоря, под заказник. Вам как бизнесу нет смысла отказаться от аренды? Или это ваше сознательное официальное решение?

Алексей Кудрявцев: Я уже отметил, что одним из принципов сертификации при FSC является сохранение социальных принципов, экономических и экологических. Природоохранные организации являются членами FSC, и они предъявляют в рамках сертификации той или иной компании свои требования по сохранению биоразнообразия, природы. Когда мы получаем сертификат FSC, я по-простому объясняю, экологи приезжают и говорят: «Да, сертификат будет действовать, но давайте мы с вами подпишем мораторное соглашение, что именно эти участки леса высокой природной ценности, вы не будете рубить. Они должны быть сохранены». Да, мы платим за них аренду, мы берем их в аренду, но мы там не рубим. Мы сознательно идем на это для того, чтобы быть экологически ответственными. Как правильно уже сказали, на сегодня у нас в арендной базе находится порядка миллиона гектаров малонарушенной территории, около четверти у нас «замораторены», мы не ведем там хозяйственной деятельности, хотя, платим аренду. Это издержки экологической деятельности.

— Мы на прошлой неделе уже разговаривали практически со всеми присутствующими здесь, и я так поняла, что проблема все-таки с созданием заказника и описание его границ новых упирается не в Группу «Титан», не в Архангельский ЦБК, а в ПЛК и в их новый большой проект с потребностью в сырье 1.5 млн м³ древесины в год, фактически они в аренде имеют ядро заказника.

Вопрос — насколько с ними продвинулся диалог, потому что фактически получается — они говорят, что хотят пересмотра границ, но никаких реальных подвижек (и здесь они не присутствуют) нет. Интересно, сертифицированы ли они по FSC?

Виктор Иконников (заместитель Губернатора Архангельской области по стратегическому планированию и инвестиционной политике):  Проект такой существует. Это проект большого лесоперерабатывающего производства в городе Архангельске. Я бы не сказал, что большая часть лесофонда, которую планируется передать в аренду этой компании под инвестиционный проект, она будет доминировать в общем объеме проекта. Но хочу отметить, что компания как раз занимала такую активную позицию —  она не понимает, зачем создавать заказник, критично к этому была настроена. Но после совместного совещания, совместного заседания рабочей группы по созданию особо охраняемых лесных территорий в Архангельской области позиция компании поменялась, сегодня уже смотрят в сторону того, чтобы пойти по пути своих коллег, которые также имеют на проектируемой территории арендную базу, с тем чтобы найти компромисс и часть лесных участков завести под заказник. Да, может быть, на сегодняшний момент это декларация, но она утверждается. И в рамках той же работы в рабочем порядке с инициаторами, с Министерством природных ресурсов найдем общую точку.

— В разговоре с «Гринписом России»  они сказали, если пересматривать границы, то это нужно делать, исходя из гидрологического режима, потому что там хотели сохранить именно устья рек, и, малонарушенные территории в этих зонах. Возможно ли сохранять гидрологический режим, не критично сократить территорию заказника?

Виктор Иконников: Безусловно, мы говорим о том, что компромисс нужно находить без потери смысла. Заказник сам по себе проектируется как ландшафтный, здесь охраняется именно то, что Вы сказали, то есть ландшафтные составляющие природы. Речь не идет о животном мире, о чем тоже неоднократно говорилось. Должен быть найден компромисс, без потери смысла самого заказника. Мы можем докорректировать до какой-то точки, когда сам смысл заказника теряется, а этого допускать нельзя.

Речь идет о том, чтобы специалисты посмотрели и те, кто разрабатывал, и те, кто проводил оценку этой территории (делал инвентаризацию), и те, кто проводил экспертизу, отраслевое министерство — вместе сели и нашли решение, которое позволит сохранить то, ради чего все это начинали.

— Я правильно понимаю, что из-за неэффективного лесовосстановления, которое у нас в стране из-за особенностей лесного кодекса никак не контролируется (именно уход за посаженными деревьями) в Архангельской области нет ресурса для этого проекта Поморской лесопильной компании уже сейчас? И без тех территорий, которые у них есть в аренде, которые должны войти в заказник, никак не получится реализовать проект ПЛК?

Виктор Иконников: Повторюсь, та часть лесного фонда, которую планируется сегодня включать в проект, — не доминирующая. Даже в случае ухода 100% территории, это не будет критично для реализации проекта, потому что там есть часть лесофонда, которая не включена в территорию проектируемого заказника.

— А Вы собираетесь создать какую-то рабочую группу, куда вошли бы и помощники и представители ПЛК, и Гринпис, и WWF? И как скоро это произойдет?

Виктор Иконников: Одна из встреч была еще 31 января. Как раз рабочая группа по созданию особо охраняемых территорий в Архангельской области. На ней присутствовали все те, кого Вы назвали. Были представители WWF, Гринпис, были главы всех муниципальных районов, которые попадают в проектируемую зону, были представители арендаторов, которых этот вопрос касается. Были представители экспертного сообщества. Поэтому диалог идет с привлечением всех заинтересованных сторон.

Андрей Птичников (директор регионального офиса для стран СНГ FSC) Я добавлю. Тут частный случай более общей проблемы. Приоритетные инвестиционные проекты заключаются по российскому законодательству, которое зачастую не определяет особый статус для лесов высокой природоохранной ценности. В то же время эти приоритетные проекты нацелены во многом на продажу на западных рынках.

Представьте себе, вы в России производите автомобили с выбросами евро-3 и хотите их продать на западный рынок. У вас это, наверное, не получится. Поэтому на государственном уровне принято решение, что в России выпускается для западного рынка евро-5, евро-6 и так далее. А вот по лесам такого решения нет. Инвестор инвестирует, думает, что ему удастся из этих лесов продукцию продать. Но он сталкивается с такой практикой, что никто не хочет брать, возникает конфликт с природоохранными организациями. А если даже не было б конфликта с природоохранными организациями, у них бы были огромные проблемы со сбытом такой продукции на западных рынках. Поэтому здесь напрашивается предложение Минпромторгу и Рослесхозу — при выделении приоритетных инвест-проектов учитывать законодательство и иные требования рынка в тех странах, куда эту продукцию собираются экспортировать.

Евгений Шварц (Директор по природоохранной политике WWF Россия): Нужно отметить, что в апреле 2013 года президент Путин проводил заседание Президиума Госсовета по лесному комплексу в Улан-Уде, после чего было принято решение в кратчайшие сроки утвердить основы государственной политики в области лесов, что и было сделано. Это отражало нашу общественную инициативу. Такой документ был принят, в нем есть раздел, который касается создания национального лесного наследия. Собственно это была идея сохранить не нарушенными девственные леса, при этом учитывать интересы всех заинтересованных сторон.

Сейчас у нас 2017 год, к сожалению, четыре года практически ничего не делалось. Каждый год с настойчивостью общественный совет ставит вопрос о реализации положения основ государственной политики в течение данного года Рослесхозу. После чего Рослесхоз говорит, что мы этого сделать не можем, часть функций находится в Минприроды. Пришлось идти жаловаться министру Абызову, потом встречаться с министром Донским. Министр Донской строго-настрого сказал подчиненным: “Перестать бодаться нижним бюстом”.

До сих пор документ, который вносит исправления в лесостроительную инструкцию, он готов, открывает возможность к созданию национального лесного наследия, но из-за некоторых ошибок так и не был зарегистрирован Минюстом. Рассчитываем на то, что с участием администрации Архангельской области и других регионов этот вопрос в ближайший год сдвинуть. По крайней мере, проблема до министра донесена в присутствии руководителя Рослесхоза. Можете не сомневаться, что мы будем продолжать добиваться.

Хорошо, что компании, здесь присутствующие, молчаливо согласны с тем, что они платят арендную плату и не могут рубить. Тем не менее, не только ради этой цели в законодательство в последние два года были внесены ценные поправки, которые позволяют переводить, исключать из аренды леса, которые вновь выявлены по природоохранным показателям. Насколько я понимаю, юридическое окно для создания лесного национального  наследия  есть. А дальше давайте думать.

Естественно, де-факто нас сейчас устраивает ситуация, что компании добровольно делают мораторий и сами охраняют территории. В данном случае мы им доверяем. Но при этом мы категорически против ситуации, когда более ответственные компании наказывают рублем за то, что они более ответственные. Мы хотим, чтобы те, кто более ответственные, получали экономическое преимущество, в том числе на разных рынках. Мы занимаемся формированием внутреннего российского рынка, работая с крупнейшими ритэйлерами, и надеемся, что при вашей поддержке мы эти проблемы сможем решить.  

— Все-таки ответственное отношение к лесным ресурсам — это не только, наверное, создание заказников, национальных парков, но и прежде всего лесовосстановление. Было заявлено, что Архангельская область занимает второе место в России по объему лесовосстановления. Компании, чиновники гонятся за количеством или о качестве тоже думаете?

Виктор Иконников: Действительно, Архангельская область занимает второе место в Российской Федерации по вопросам лесного восстановления. Что касается конкретно региона, того, что делается, какие перспективы, здесь стоит упомянуть о том, что вопрос лесовостановления — это одна из сторон договорных отношений между государством и арендаторами. Что мы контролируем? Если кто-то из арендаторов не исполняет требования по восстановлению, расторгаются договора. Это одно из самых контролируемых направлений по договорам аренды — первое. Второе — безусловно, когда речь идет о качестве, мы здесь тоже проводим большую работу. В Архангельской области в этом году после реконструкции будет введен в эксплуатацию лесосеменной центр в Устьянском районе. В этом году ожидается порядка 5 млн саженцев, в следующем, уже на проектную мощность выйдем, будет уже 9 млн.

Тут есть коллеги из Архангельского ЦБК. В рамках программы кластера запланировано создание семенного центра под Архангельском, порядка 5 млн саженцев он будет давать. Считаем, что по современному лесопосадочному материалу Архангельская область свои потребности закроет. Что за материал? Это саженцы с закрытой корневой системой, практически рассада в горшках фактически. Современные цеха по посадке. Дальше всё растет в теплицах, после идет на площадку закаливания на современный посадочный материал. Активный бизнес смотрит на современные технологии лесопосадок, вплоть до того, что процесс автоматизируется, и даже лесотехника с процессе в перспективе будет участвовать. Что касается приживаемости. Приживаемость саженцев с этой корневой системой более 90%. С традиционной системой — 70—80%. Это при соблюдении всех необходимых технологий. Если при транспортировке что-то происходит, то естественно приживаемость снижается. Примерно такие реальные планы. Устьянский проек — это уже реальность, думаю, к середине года увидим конкретные результаты.  Проект Кластер ПоморИнноваЛес во главе с Архангельским ЦБК — это перспектива ближайших лет.

Действительно, сегодня почти вся территория лесфонда Архангельской области находится в пользовании — либо долгосрочном (договора аренды), либо в краткосрочном Мы в пилотном проекте (лес то заканчивается, особенно при создании природоохранных территорий, установлении моратория на использование) по современным способам лесозаготовок. То есть, мы подошли к тому рубежу, когда необходимо менять подходы к лесозаготовкам. Повторюсь, Архангельская область — пилотный регион по, так называемому, проекту интенсивного лесопользования. Это совершенно другой подход, совершенно другие стандарты и требования, которые позволяют фактически применять методы сельского хозяйства. Это похоже на такую агрономию в лесу — больше давать, образно говоря, центнера с гектара, количество кубометров с одного гектара заготавливаемой площади, и более эффективно подходить к лесу. За такими проектами, мы считаем, будущее. И бизнес, который работает на территории области, как раз настроен под реализацию этих проектов.

Евгений Шварц: Совершенно верно, сейчас, если мы посмотрим по цифрам, там, конечно, есть некая игра, но, если смотреть среднюю цифру, то те страны, где в лесном секторе плотность дорог больше 10 км на 1000 Га, то есть в Финляндии, Швеции, США. Они снимают с 1 Га более 2,4 кубометров в год, в среднем. У нас — 0,3-0,4. При этом, если мы исключим природоохранные леса, будем считать только те, которые в промышленной аренде, то даже в северной тайге это возможность съема 5-6 кубометров с Га в год.

Если мы переходим на интенсивную модель, у нас вообще вопрос нехватки лесных земель снимается. Если мы хотя бы достигнем продуктивности лесов Финляндии, мы насыщаем рынок. Именно поэтому мы и внедряем такую идеологию, именно поэтому мы просим министра контролировать реализацию политики, именно поэтому мы добивались создания этого региона, трех регионов, внедрения интенсивной модели.

Конечно, нужно распространять опыт, который есть сейчас в головах специалистов, экспертов Санкт-Петербургского НИИ Лесного хозяйства, безусловно, чтобы и Северное НИИ Лесного хозяйства хозяйство, и Федеральный университет обладали такими же профессиональными навыками и возможностями разработки лесных нормативов с тем, чтобы у нас промышленные леса превратились в лесной огород, и все были счастливы: и атлантический лосось, и филин, беркут, и доходы сельского населения, и лесопромышленники.

Виктор Иконников: Еще один момент — не потерять качество древесины, потому что древесина, которая растет быстро, имеет худшие свойства по сравнению с древесиной, которая растет медленно. Вот почему архангельский лес такой всемирно известный бренд, все это признают. Не потому что он еще и сертифицирован, а потому что качество превосходное. Не зря же первый флот зарождался так, и первые корабли строили именно из архангельской сосны — она очень плотная, очень качественная, из-за того что она растет очень медленно, колечко формируется потихонечку. Поэтому, когда мы будем больше центнера с Га получать, чтобы качество не потерять

Евгений Шварц: Мы никогда не призывали разводить эвкалипты. Есть страны, где хорошо растет эвкалипт, а есть страны, где хорошо растут ёлка и сосна.        

Андрей Птичников: Недавно я был в Хельсинки. Финны построили сауны из российского леса, прямо в центре. Были большие дебаты — как Финляндия — лесная страна, вдруг взяла российский лес из Архангельска. И было два ключевых преимущества. Первое — медленнорастущая, очень плотная качественная древесина, такой в Финляндии нет. А второе то, что это было сертифицировано. Поэтому архитекторы, которые эту древесину использовали, доказали хотя бы части финнов, что это было оправдано. В этом и состоит наше конкурентное преимущество в России.

— Мы делаем материал про использование банковских сервисов. Очень интересно, как Вы планируете свой отдых или зарубежные поездки. Есть ли у Вас какие-то статьи расходов, которые Вы заранее планируете, или просто берете «all inclusive» в гостинице, транспорт для деловых поездок. Есть ли что-то, что Вы планируете, когда бюджет закладываете, или что-то, на что никогда не тратите?

Дмитрий Зылев (Генеральный директор Архангельского ЦБК): Мы говорим как о физическом лице или как о представителе предприятия? Мы говорим о командировках или отпуске?

— И то, и другое.

Дмитрий Зылев: Какие там расходы — транспорт, гостиница. Командировки скоротечны, чтобы не терять времени. Мы отталкиваемся от того, чтобы цена и качество совпадали. Есть уже наработанная логистика, от которой не отказываемся, т.к. привыкли к определенному уровню комфорта. Если говорить об отпуске, я не занимаюсь этим, честно говоря, у меня супруга по административно-хозяйственной части. Десять дней отпуска — куда хотим, туда и едем. Она сама все выбирает, и я этим вопросом вообще не занимаюсь.

Дмитрий Зылев: А вы обычно едете отдыхать, выбирая какой-то активный отдых, лыжи…

— Нет-нет, у меня очень интенсивная работа. Мы работаем с 07:30 и ненормированный рабочий день, по субботам приходится работать. И у меня задача: поспать, почитать (люблю очень, но все времени не хватает), начинаю читать с самолета и читаю весь отпуск, больше мне ничего не нужно.

— То есть никаких дополнительных расходов — на музеи, покупки, Вы не делаете…

Дмитрий Зылев: Буквально на следующей неделе я еду в Париж, каникулы. Пойдем в Лувр, Музей д’Орсе, возьмем  автомобильную экскурсию по Парижу . Какие-то вещи, конечно, важны. В данном случае это все делается для дочки, я буду бесплатным приложением либо спонсором.   

— Вы когда тратите деньги, обычно это банковские карточки или наличные?

Дмитрий Зылев: Банковские карточки.

— Карточки наших банков или зарубежные?

Дмитрий Зылев: Есть и наших банков, и филиалов зарубежных банков, которые находятся в Российской Федерации. То есть зарубежных банков карточек нет.

Дмитрий Зылев: А какие приоритетнее банки?

— Бесспорно те, которые более надежные. У нас и зарплатные проекты переведены в них. Если мы говорим об Архангельском ЦБК, то это Сбербанк и Юникредит Банк. Ребята серьезные.

Игорь Ткаленко: Для журнала «Гофрокартонная индустрия», это интернет-журнал. Поделитесь хорошими новостями. Поделитесь новостями, что у вас нового?

Дмитрий Зылев: Для гофроиндустрии? Что я могу сказать, у нас два филиала — в Подольске и в Истре. Одной из хороших новостей может быть то, что мы на сегодня реализуем наш приоритетный проект, закупили оборудование для модернизации второй КДМ. Эта машина у нас выпускает бумагу для гофрирования, универсальный картон, который может использоваться как плоский. Соответственно, после модернизации мы сможем выпускать на этой машине и картон, и универсальный лайнер, и флютинг. Поэтому мы повернуты лицом к потребителям и будем выпускать то, что они захотят.

Игорь Ткаленко: Спрашивают, что именно вы делаете, какой объем, качество?

Дмитрий Зылев: Машина практически полностью модернизируется, начиная от напорного ящика, мокрой части, сушильной… Сортировку мы уже поменяли в позапрошлом году как на первой, так и на второй машине. Мы снижаем себестоимость, чтобы быть более конкурентными, поставили новый завод полуцеллюлозы, то есть мы увеличили в композиции как картона, так и бумаги составляющую дешевого сырья, полуцеллюлозы.

У нас появилось некое конкурентное преимущество и возможность быть более гибкими по цене. Хотя цена будет рыночной. Но если будут какие-то ценовые споры, у нас будет больше возможности снижать цену.

Игорь Ткаленко: От напорного ящика…        

Дмитрий Зылев: Напорный ящик, мокрая часть, циркуляция короткая и длинная, сушильная часть, пресс, транспортно-упаковочная линия — это полностью будет меняться. С точки зрения качества — оно будет бесспорно улучшаться, печатные характеристики будут улучшаться без снижения механических характеристик.

Топ-лайнер мы не делаем, пока не планируем, потому что меловку надо ставить… Вариантов много рассматриваем, у нас есть производство беленой целлюлозы и, пустив жидким потоком на верхний слой, теоретически, сможем выпускать.

Игорь Ткаленко: Вы все предлагаете рынку или какую-то часть забирают компании, которые входят в холдинг?

Дмитрий Зылев: Бесспорно, это была одна из идей, когда мы строили эти два завода. Максимально оставлять добавленную стоимость у себя в группе.

Игорь Ткаленко: Насколько получается?

Дмитрий Зылев: Получается. Сегодня у нас до 40—50% то, что они потребляют. Дальше, если кому-то, допустим, не нужен Т23-Т24, они берут макулатурное сырье, соответственно там цена и качество другое.

Игорь Ткаленко: Вы отдаете около 40-50% своей продукции?

Дмитрий Зылев: В зависимости от рынка. У них есть возможность покупать на рынке тест-лайнер макулатурный, чтобы снизить себестоимость. Они достаточно свободны в выборе.

Игорь Ткаленко: А с Киевским КБК?

Дмитрий Зылев: Киевский КБК у нас берет целлюлозу. В основном это переходные партии, которые не сильно пользуются на внутреннем рынке спросом.

Игорь Ткаленко: А крафтлайнер?

Дмитрий Зылев: Крафтлайнер и флютинг, в основном крафтлайнер. Но там объемы небольшие.

Игорь Ткаленко:  Может, я еще что-то забыл спросить…

Дмитрий Зылев: Говоря о второй машине, будет модернизирован продольно-резательный станок, это даст нам возможность более оптимального раскроя, потому что на сегодня мы чуть-чуть ограничены в этом, соответственно не можем принять все заказы, которые необходимо именно по форматам.

Игорь Ткаленко: Что имеете в виду, появились какие-то новые форматы?

Дмитрий Зылев: На сегодня обрезная у нас 6300 и условно 5 ножей, и мы, условно, можем разрезать только 3 по 210 или еще какие-то.

Игорь Ткаленко: Самая популярная — 2, 2,5?

Дмитрий Зылев: Раньше внутренний рынок брал 210 или 140 формат. На сегодня гофроагрегатов стало огромное количество, и они берут, как на экспорт. Условно, от 105 и до сейчас немецкие самые большие у нас 2,50 и 2,80. От этого зависит и наша экономика. Потому что, когда мы кроим наш тамбур, у нас остаются какие-то остатки невостребованные. В размол снова кидаем, оборотное волокно и снова изготавливаем, но при этом увеличивается расход так называемого холостого хода. С точки зрения экономики — не интересно. Когда у нас ножей станет больше и качество кромки резки кромки будет выше, мы сможем быть более гибкими в подборе композиций. У нас в тамбуре  может присутствовать как экспорт, так и внутренний рынок. Мы комбинируем эти заказы и режем наиболее оптимально.

Игорь Ткаленко: А сколько сейчас экспорт?

Дмитрий Зылев: Сегодня у нас экспорт небольшой, где-то, наверное, 40% от общего объема, как по целлюлозе, так и по картону. Есть объемы какие-то на внутренний рынок, допустим, 40%, это от их потребления. А у нас 40% на экспорт, и 60%, в принципе,  внутренний рынок у нас всегда был в приоритете. У нас есть определенные конкурентные преимущества и транспортная составляющая.

Игорь Ткаленко: Внутренний рынок — не только компании, принадлежащие холдингу, а и все?

Дмитрий Зылев: Все. У нас есть хорошие сложившиеся связи с большими переработчиками, производителями тары.

Игорь Ткаленко: Кто у вас основной клиент по гофре?

Дмитрий Зылев: Гофрон, Готэк… их очень много.

Игорь Ткаленко: А это мероприятие — пиар?

Дмитрий Зылев: Это, скажем так, наш совместный проект с администрацией области и любезно согласившимися экологами, поскольку для нас крайне важно позиционирование Архангельского ЦБК как экологически социально-ответственного предприятия. Имея тот же самый сертификат, мы говорим, что мы экологически и социально ответственные. Сертификация у нас в феврале была.

Игорь Ткаленко: Для людей, которые не знают. Фактически, по каждой упаковке вы можете узнать, из какого она дерева произведена?

Дмитрий Зылев: Да, мы знаем, где его спилили, как оно к нам пришло, что оно не было черными лесорубами заготовлено и привезено. Мы полностью контролируем лес, который к нам приходит.

Игорь Ткаленко: Даже фотографии есть этого дерева можете разместить?

Дмитрий Зылев: Да, мы размещаем на этикетках, логотипах знак FSC, потому что имеет сертификат.

Игорь Ткаленко: Я слушал и думал, вы четверть арендованных площадей заморозили.

Дмитрий Зылев: Замораторили.

Игорь Ткаленко: В виде копеек в одной тонне, во сколько это вам обходится?

Дмитрий Зылев: Лучше на это, наверное, Алексей Владимирович ответит. Мы покупаем лес у них, а мораторят они.

Игорь Ткаленко: Вас это не касается.       

Дмитрий Зылев: Нас касается, у нас это тоже в цене заложено.   

Игорь Ткаленко: Это входит в цену вашей компании, ваше имя?

Дмитрий Зылев: Бесспорно. Это тренд, от этого уже никуда не деться.   

Игорь Ткаленко: Дмитрий, спасибо за интересное интервью.

Дмитрий Зылев: Спасибо.