Жан-Паскаль Бобст: “Человек состоит из трех сущностей…”

image

Человек состоит из трех сущностей: тело, душа и дух,говорит Жан-Паскаль Бобст (51), управляющий директор корпорации BOBST. —  Мы же общаемся с вами не телами, но наши души соприкасаются. Наши отношения —  это душевные взаимодействия… Но вот вопрос… —  Жан-Паскаль поднимает чашку с капучино, — тело умирает, а что происходит с душой и духом?

Жан-Паскаль пьет капучино. Уже семь лет он возглавляет компанию, основанную его прадедом 125 лет назад. В прошлом году оборот компании составил 1,33 млрд. швейцарских франков (CHF). Мало кто знает, но один франк чуть больше доллара и чуть меньше евро. Ну и под его руководством в компании началось “великое объединение” — восемь мировых брендов, принадлежащих компании, теперь имеют одно имя —  “Бобст”.

Йозеф Бобст (1862 – 1935)
Йозеф Бобст (1862 – 1935)

Жан-Паскаль включает видео. На экране дети строят домик из гофрокартонных коробок-кирпичиков.Стена из кирпичиков падает – не очень получается у деток. По-видимому, это всё юные потомки Йозефа Бобста, начавшего в конце XIX века торговать в Швейцарии немецкими расходниками для бурно развивающейся отрасли – полиграфии. Он сильно рисковал, вложив в дело все деньги семьи. Но потом Йозефу повезло – у него родился Генри, который придумал легендарный автоматический плосковысекальный пресс Autoplatinе. Генри продал почти 3000 Аутоплатин – нереальная цифра для жизни одного инженера…

 В 1961 году Генри Бобст (в центре), изобретатель Autoplatine®, отметил продажу 1000-го высекального пресса. После его смерти в 1975 г. Компанию возглавили Жак Бобст (справа) и Бруно де Калберматтен (слева)
В 1961 году Генри Бобст (в центре), изобретатель Autoplatine®, отметил продажу 1000-го высекального пресса. После его смерти в 1975 г. Компанию возглавили Жак Бобст (справа) и Бруно де Калберматтен (слева)

Вот на экране появляются и взрослые, бабушки и дедушки. Они начинают помогают детишкам строить домик, передают им коробочки… Но уже не простые коробочки! На этих гофрокартонных кирпичиках написаны слова…

Вы помните, что было написано на коробочках?” – спрашивает у зрителей Жан-Паскаль, когда короткое видео закончилось.

Зрители, то есть мы, семеро элитных журналистов, прославляющих в своем творчестве гофрокартон, тару и другие виды упаковки… Итак, мы стали вспоминать эти слова…

— Траст…! Перформенс…! Респект!

Траст — это доверие. Я вижу, что Жану-Паскалю важны эти слова. Они там не от фонаря оказались. Доверие? Что это значит? Доверяйте друг другу? Доверяйте нам, а мы будем доверять вам? Доверяйте всем? С доверием у меня как раз вопросы… Тут бы себе довериться! Доверять — это верить, что человек, с которым ты имеешь дело, не подведет, не обманет тебя. Что он сделает всё возможное, чтобы спасти тебя, выручить из беды, и пойдет с тобой до конца. Есть у вас такое доверие?  Доверие — это как вера, когда даже мысли не допускаешь… Не так, знаете, как бы “я доверяю, но иногда мысль проскакивает “Вот кинет же, подлец…”

А так нельзя. Доверие — это как попросить вора и алкоголика, который тебя обокрал, передать миллион долларов налички в целлофановом пакете на поезде кому-то за 1000 км под честное слово... Понимаете, нет никаких шансов, что он вообще туда доедет. И при этом не усомниться. В корне доверия лежит вера. Это невидимая сущность. Противоположность вере — сомнение. Как тьма является отсутствием света, так и сомнение — это лишь отсутствие веры.

Это я сижу и такие мысли у меня проскакивают.

Итак, коробка со словом “траст” пошла в дело. Детки вставили ее в стену домика.

Следующая коробка — перформенс. Я не знаю, как это перевести и понять? Исполнение. Выступление. Так говорят о футболисте, который не просто лупит по мячу, а “исполняет” удар. Он кладет мяч туда, куда хочет, зряче, умно, по плану. Я так понимаю, это значит, что “Бобст” не исполняет что попало. Но делает перформенс.

Респект. Уважение.

— Традиции – это не прошлое. Традиции – это будущее,  — говорит Жан-Паскаль Бобст. – Возможно, в России сейчас трудные времена, но вы знаете, что вы всё преодолеете. Потому что у вас есть сила. И это не деньги, и не ресурсы. Это ваша культура. Люди сильны своей культурой и традицией. Она дает вам веру — вы все преодолеете, победите.

Изысканный фуршет в “Марриотте” после брифинга. Если вы хотите узнать, что написали об этом событии другие, — то вот. Вообще-то, нельзя писать “изысканный фуршет”. Это ни о чем, плохая журналистика. Если писать о фуршете, то нужно публиковать меню: тендерлойн, дорадо, фахитос, панакота…  Вам важно понять, что мы кушали, чтобы представить, как мы кушали, — мы кушали с Бобстом.

Я с интересом рассматриваю живого Бобста на расстоянии половины вытянутой руки… Я подумал: если мой правнук через 110 лет возглавит журнал “ГофроКартонная Индустрия”, то это будет выглядеть приблизительно так…

О чем через 125 лет будут говорить наши правнуки? Бобст VIII и Ткаленко IV? Доживут ли до того времени эти энчиладосы и швейцарские котлетки? Или их будут подавать внутривенно…

Мы стоим рядом за столиком и пьем капучино. Простой парень с украинского села и простой миллиардер при рождении из небольшого городка Лозанна на берегу озера Леман. Нам по 51. Но мне кажется, я выгляжу моложе после того как сбрил клочки волос на голове. Но Жан-Паскаль более поджарый. Я смотрю на него и весь его вид как бы говорит: качай пресс, Ткаленко, и делай все эти штуки! Спорт, спорт!

“Возможно, дело в сыре”,  — думаю я, обнадеживая себя, что не в спорте.

Да, похоже, молочные продукты в Швейцарии лучшего качества. Я видел как-то швейцарских коров, на спинах которых сидят хорьки и делают этим коровам массаж. Я даже сфотографировал их на альпийских склонах близ Лозанны. Как эти хорьки интенсивно массируют этих коров!

Мы заглатываем карпаччо и пьем капучино. Жан-Паскаль не говорит о машинах. Вернее, он говорит и о цифровых, и о флексопечатных машинах, ламинаторах и прессах, но как бы постоянно подчеркивает – дело не в них! Дело в другом, попробуйте услышать…

А в чем же таком дело? Он говорит, что дело в людях, в их отношении к жизни, к друг другу. Дело в культуре, в смыслах. В том, ради чего эти люди живут.

Вы забыли еще одно слово…говорит Жан-Паскаль.

Слово, которое было написано на гофрокартонном кирпичике, который патриархи Бобсты передают своим внукам и правнукам… Мы пытаемся вспомнить…

Что там еще было за слово? Я вижу, что Жан-Паскаль знает этот ролик наизусть, и помнит все слова с гофрокирпичиков! Что там было еще…

— Пэшн!

Пассион. Страсть.

Страсть. Страсть? Это эмоция. Сильный эмоциональный посыл, способный усилить всё, что делает человек, – и созидание, и разрушение. Если страсть переполняет творца – он создает шедевры. Я вижу что-то особенное в каждом сотруднике BOBST, в их глазах и улыбках. Они отличаются от всех остальных… Но чем?

Почти 15 лет назад я начал новый стрёмный бизнес – журнал для производителей  гофрокартонной упаковки. Это была очень узкая ниша, и у меня не было ни малейшего представления, как я здесь смогу выжить. Я сделал макет своего первого журнала и на выставке показал Виктору Ивановичу Базанову и другим сотрудникам Бобста. И я получил годовой рекламный контракт в первый номер нового журнала! То есть Бобст, сам того не подозревая, родил и мой маленький семейный бизнес – теперь это журнал-портал «ГофроКартонная Индустрия»

Это было чудо. И если вы знаете, как выделяются рекламные бюджеты в новые медиа, то вы понимаете, что это было чудо.

Об этом-то мой правнук и должен рассказать правнуку Жана-Паскаля. Возможно, Бобст просто ошибся… Но я появился.

Теперь же, если бы я и хотел найти что-то, что мне не нравится в Бобсте, то не могу, господа. Не ищите здесь объективности. Ищите ее у владельцев машин.

Passion.

— Человек не может долго жить только производством, говорит Жан-Паскаль, — максимум, на что его хватит, – это 10—15 лет. Потом любой профессионал устает, выгорает… Значит, если компания хочет существовать дольше, чем 15 лет, у нее должны быть другие, более значимые цели, кроме производства…

Но… страсть… Для меня страсть – это такие страстные мачо у токарных станков. Ну и это страсти, страдание – один корень.

Пассионарность – это приверженность великой цели, энтузиазм.  

“Каждый месяц у нас есть множество возможностей, чтобы поругаться друг с другом и сказать: “Всё, я умываю руки! Продаю свою долю”. И в то же время есть столько же ситуаций, когда мы можем взяться за руки, объединиться и вместе принять вызовы и сражаться. У нас ведь всё точно так же, как у вас, не так ли? Вопрос: что вы выбираете?”

Жан-Паскаль говорит на американском английском west-coast. Я его хорошо понимаю, поскольку несколько лет делил кров с одним калифорнийцем. Это язык Голливуда. Жан-Паскаль почти двадцать лет работал, а потом возглавлял представительство “Бобст” в Америке.

Жан-Паскаль берет кусочек бумаги, рисует домик. Потом помещает внутрь большое сердце: “Вот мой дом. Если я прихожу домой и моя жена счастлива, то и я счастлив. Но если она несчастна, то и мне плохо. И я спрашиваю ее: “Как ты себя чувствуешь? Что не так?” И в компании то же самое: если мои сотрудники несчастливы, то может ли мне быть хорошо?”

Что? Вы такое слышали?

— То есть вы приходите в офис, видите не очень радостного Глеба или Касю и говорите: стоп, я вижу — вот несчастная Кася! Не начинаем работу, пока не выясним — почему! Иначе у нас не получиться сделать суперклассную машину! Так?

Он больше похож на проповедника, чем на мультимиллионера, президента одноименной  компании.

Жан-Паскаль вспоминает, как в 2009 году возглавил “Бобст” и решил объединить под единым брендом все 18 предприятий, входящих в его корпорацию.

— В процессе нашего ребрендинга мы потеряли почти половину своего оборота. Это было страшно. Но у нас получилось создать платформу — основание для будущего прорыва в трех областях – переработка картона, гофрокартона и гибкой упаковки. И 2013 год стал рекордным за всю историю продаж “Бобста”.

Я, честно говоря, сам довольно скептически наблюдал за исчезновением из гофрокартонной индустрии старых великих брендов, которые полностью скрылись за коротким Bobst. Но безупречная репутация швейцарцев и легендарное качество вскоре победило самых скептических скептиков: под брендом Bobst, как оказалось, всё продается лучше, чем под каким-либо другим… Это уже подтвердили  финансовые результаты.

Здание штаб-квартиры BOBST в Ме, Швейцария
Здание штаб-квартиры BOBST в Ме, Швейцария

И когда эта платформа была создана, началось победное шествие, с наращиванием не просто объемов продаж, но и почти двухкратным  увеличением доли чистой прибыли.

В 2015 году было продано чуть меньше, чем в 2013-м, но чистой прибыли — почти вдвое больше. Перед Жаном-Паскалем стояла задача сократить расходы на 100 млн. франков. И сегодня люди, которых стало меньше на 18%, сделали за год на 300 машин больше.

Цифровая печатная машина для гофрированного картона, установленная в компании Model AG, Вейнфельден, Швейцария
Цифровая печатная машина для гофрированного картона, установленная в компании Model AG, Вейнфельден, Швейцария

— И вот новинка этого года — это смена заказа на плоском прессе за фифтин минут. Ван файф. Пятнадцать минут. Не фифти. Это плоский пресс. И вы больше не зависите от того, какое настроение у оператора. Ваша машина будет сама зарабатывать деньги своему хозяину.

— А что по поводу цифровых машин? “Друпа” была заполнена ими.

Стенд BOBST на выставке drupa 2016
Стенд BOBST на выставке drupa 2016

— Мы делаем уже четвертую цифровую печатную машины. Вопрос в том, что мы заходим в этот сегмент со стороны упаковки, и нас прежде всего волнует, чтобы наши клиенты  не просто печатали коробки, но заработали денег. Наши конкуренты пришли в бизнес из области цифровой печати, и упаковка для них это некий новый мир, где много денег. Но не все они хорошо понимают, как зарабатывать на этих коробках. Наш же прямой интерес — успех и рост наших клиентов, поскольку с ними растем и мы. И эта интеграция — сегодня большая часть нашей работы. Насколько я вижу, азиатские компании пока только продают дешевые машины.

На drupa я подошел к одному клиенту, который внимательно осматривал наш семикрасочный флексопринтер:

—  Могу ли я Вам помочь?

Он посмотрел на меня, прочел мой бейдж  и говорит:

Бобст! Вы то мне и нужны! Я хочу купить такую машину, но не за три миллиона, а за 200 тысяч евро. И мне ваши конкуренты предлагают такую же машину по этой цене.

Новая цифровая флексографская печатная машина на стенде BOBST на выставке drupa 2016
Новая цифровая флексографская печатная машина на стенде BOBST на выставке drupa 2016

— А что вам нужно?  — спросил я,  — машина или прибыль?

Мы начали общаться, и когда я объяснил ему, за что он на самом деле платит, он купил нашу машину. И заплатил 3 млн.

Drupa в этом году почти вдвое увеличила наши продажи по сравнению с прошлым.

— Это религия у вас какая-то, типа бобстианство…

Жан-Поль отвечает неожиданно серьезно:

—  Религия — это свод правил или законов, регламентирующих отношения людей. Но любовь — это не религия, просто ты думаешь, как интересы человека поставить выше своих, и только так вместе с ним можно выиграть самому. Мы сейчас глубоко интегрированы в бизнес наших клиентов. Мы сидим с ними за столом переговоров и доказываем, что они способны удовлетворить своих заказчиков в полной мере.

Как-то пришел к нам клиент, крупный производитель продуктов питания, который хотел купить машину. Я спросил его: “Сколько Вы потребляете упаковки?” Он ответил: “Пять миллионов метров квадратных в месяц”.

“Смотри, Густав, эта машина делает двадцать пять. Если я тебе ее продам, то через два года, когда ты поймешь, что ничего не заработал, ты будешь просить меня забрать ее обратно. И ты будешь меня ненавидеть за то, что я тебе ее продал. Зачем мне это? Я продам тебе машину, если увижу, что ты сможешь заработать. Но делать упаковку – это не твой бизнес. Вот мой клиент, который только что запустил такую же машину, и он с удовольствием возьмет весь твой “головняк” на себя”.

— Тебе не нужны 3 млн.? – удивился он.

— Если бы моя компания называлась не “Бобст”, то я, возможно, и продал бы тебе эту машину. И неплохо заработал. Но мой прадед, дедушка и папа меня бы не поняли…

— Интересно, на сколько лет Ваш дедушка нарисовал будущее своей компании? – спрашиваю я, — на 200 лет? На 300?

— Семейная легенда ничего об этом не говорит… Но он научил нас любить друг друга.

 

Записал, вернее, написал И. Ткаленко

gkimagazine.com